Новости

Регистрация | Вспомнить

0

новых

0

обновить

Где посадки?

[11.02.2018 / 05:16]

На прошлой неделе название печально известной жидкости «для ванн» вновь привлекло внимание федеральных СМИ в связи с решением Ленинского суда Иркутска наказать штрафом в 250 тысяч рублей предпринимателя Андрея Мардаря, организовавшего производство незамерзайки с использованием метанола, от отравления которым в декабре 2016 года погибло 76 горожан.

О реакции прессы можно судить по заголовкам: «Поставщик смертельного метанола, сгубившего 76 жизней, отделался штрафом». Гнев? Недоумение? Возмущение? Естественно! И хотя позже пресс-служба суда заявила, что в обвинении слово «Боярышник» отсутствует, осадок все равно остался.

Ведь именно Мардарь незаконно покупал метанол, незаконно использовал, и именно на основе этого метилового спирта была изготовлена партия смертельного «Боярышника». Спирт изготовителям суррогата продал работник предприятия, которым руководил оштрафованный Мардарь.

Подтачивает веру в справедливость

О парадоксах и противоречиях в истории с «Боярышником» мы поговорили с заместителем председателя Комиссии по правам человека, общественному контролю за деятельностью правоохранительных органов и силовых структур Общественной палаты Иркутской области Владимиром Татарниковым, доцентом, кандидатом юридических наук.

- Владимир Германович, как вы лично восприняли события конца 2016 года, когда произошло массовое отравление?

- Я искренне полагал, что государство сейчас встрепенется, будут закручены все гайки. Потому что это случай из ряда вон выходящий. В Иркутск приезжал сам Бастрыкин (глава Следственного комитета России), и я ожидал, что на уровне законодательства и правоприменительной практики будут сделаны выводы в сторону усиления ответственности лиц, которые занимаются преступным промыслом. Но пока этого не произошло.

- Возможно, этот бизнес имеет очень высоких покровителей и никто не может с ним покончить?

- Или не хотят. Все это, конечно, наши предположения, но криминальный бизнес такого масштаба без покровительства должностных лиц невозможен. Попробуйте сейчас торговать водкой без лицензии, вас быстро вычислят и накажут. А здесь прямой криминал.

- Владимир Германович, даже если допустить, что Мардарь непричастен к отравлению, все равно непонятно: незаконно приобрел, незаконно произвел 150 тысяч литров стеклоомывающей жидкости, а это, на минуточку, даже по самым скромным оценкам около 4 миллионов рублей прибыли, и…. всего 250 тысяч рублей штрафа. Где логика?

- Насколько мне известно, приговор еще не опубликован, и сейчас трудно говорить, не зная его содержания. Но обратим внимание на статьи, по которым привлекался осужденный. Это статьи 234 («Незаконный оборот сильнодействующих и ядовитых веществ в целях сбыта») и 238 («Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, не отвечающих требованиям безопасности»). Обе статьи относятся к категории преступлений против здоровья населения и общественной безопасности, потому что угрожают неопределенному кругу лиц. Теперь давайте посмотрим, какое наказание грозит осужденным по этой статье. Штраф, обязательные, исправительные работы либо ограничение свободы, и только в самом конце говорится о лишении свободы. То есть санкции этой статьи ориентируют суд на применение мер, не связанных с лишением свободы. И тут возникает вопрос: адекватно ли законодатель оценивает общественную опасность этих преступлений, связанных с незаконным оборотом ядовитых веществ?

- Конечно, нет.

- Если гражданин незаконно приобретает, изготовляет, продает опасные для жизни вещества, не имея для этого ни разрешений, ни лицензий, то логика и здравый смысл подсказывают, что караться такие преступления должны реальным лишением свободы, а не штрафом. Более мягкие меры наказания должны применяться только в виде исключения.

- Лояльное законодательство создает почву для дальнейшего развития теневого бизнеса. Другие бутлегеры посмотрят: «Всего 250 тысяч, ерунда какая» - и продолжат дальше производить суррогат. И все это подтачивает веру людей в справедливость, суд, закон, власть.

- Дело в том, что нынешняя судебная практика отражает позицию законодателей. А законодателям интереснее обсуждать фильм «Матильда», социальные сети и т. д. По логике, законодатель должен объективно отразить величину общественной опасности преступления в санкциях: за что можно присудить штраф, за что принудительные работы, за что лишение свободы, за что пожизненное лишение свободы. Но как мы видим, это далеко не всегда происходит. Опасность незаконного оборота ядовитых веществ в целях сбыта явно недооценивается. Сколько людей надо погубить, чтобы понять: производители и торговцы суррогатом - это потенциальные убийцы… Они не штрафом, не исправительными работами должны наказываться, а должны сидеть в тюрьме, и сидеть долго. А СМИ надо об этом писать с именами и фамилиями виновных, тогда эффект будет предупредительный для всех остальных.

- А в советские годы такая ситуация могла произойти?

- Если говорить об алкогольных суррогатах, то их пили всегда. Конечно, кто-то травился тормозной жидкостью или «синькой». Перегоняли у себя в гаражах и пили. Но «Боярышник», а раньше легендарная «Троя» - это легальная форма реализации алкогольного суррогата по дешевой цене, за которой стоит уход от установленных налогов и акцизов. Конечно, в советское время производство нелегальной продукции в таких масштабах было невозможно, тогда был государственный контроль за производством и торговлей. И конечно, невозможен был целый алкобизнес всероссийского масштаба. А сегодня у бутлегеров остаются все возможности обогащаться за счет производства и продажи алкогольных суррогатов, причем совершенно безнаказанно.

Владимир Татарников также обратил внимание на позицию части общества, мол, потребители этой дряни сами виноваты, насильно никто не заставлял ее пить. Но оправдывает ли это преступника, который ее произвел и продал? Если так рассуждать, то и наркоторговцев тоже наказывать не надо, ведь наркоманы сами виноваты, покупая наркотики. Такая логика может нас далеко завести. Конечно, это два встречных потока: спрос и предложение. Но криминальный бизнес основывается на зависимости отдельных граждан.

- Уже больше года прошло с момента трагедии, а до суда дошло лишь одно дело. На скамье подсудимых две женщины: одна - владелица павильона, в котором продавался «Боярышник», вторая - продавец. Но все понимают, что они не главное звено.

- Да, важно выяснить, где начало этой цепочки и кто конкретный бенефициар. Пока мы не видим. То ли его не нашли, то ли он находится под следствием.

- И это молчание следствия и прокуратуры вызывает тревогу. Еще в декабре прошлого года мы написали запрос в главк Следственного комитета России, но ответа до сих пор нет.

- На самом деле не должно быть никакого секрета в том, что в отношении кого-то возбуждено и расследуется уголовное дело. Тайной следствия может быть тактика следственных действий (допросы свидетелей, выемки, обыски). Но не сам факт, что такой-то взят под стражу, в отношении такого-то возбуждено уголовное дело или в отношении такого-то обвинительное заключение направлено в суд. Сравните громкие коррупционные дела о взятках в отношении Никиты Белых (экс-губернатор Кировской области), Алексея Улюкаева (экс-министр экономразвития), высокопоставленных сотрудников СКР. Об этом масса информации в СМИ: вот арест фигуранта, вот фотографии с мечеными деньгами, вот он в суде, вот свидетелей допросили. И по делу с «Боярышником» никто не мешает такую информацию выдавать. Никаких препятствий здесь не вижу.

Действительно, в деле Улюкаева даже записи телефонных разговоров выложили. Такое двойное отношение наводит на определенные мысли. Почему в делах, где просвечивает политика, нам сразу предоставляют всю фактуру: прослушки, фото обысков, интервью - и все очень быстро, а когда политика не просвечивает - тишина.

Возможно, у потерпевших не тот статус, чтобы к делам было приковано внимание общественности? Реальность такова, что если потерпевший является крупным чиновником или бизнесменом, то об этом и депутаты гневно выскажутся, и телеканалы будут трубить день и ночь.

Но по делу «Боярышника» большинство потерпевших относятся к социальной группе, у которой нет ни денег, ни влияния, чтобы потребовать у государства расследовать и наказать виновных. Казалось бы, в такой ситуации могли помочь правозащитные организации, которые постоянно дают политические оценки тем или иным лицам, депутатам, государственным деятелям, министрам, президенту. Но похоже, что правозащитникам эта тема тоже неинтересна. «Хотя, - подчеркивает Владимир Германович, - в истории с «Боярышником» речь идет о важнейшем праве - на жизнь. И это не где-то в Москве происходит, это все у нас на земле, где мы живем. Потому что одно дело на митинге кричать, что все плохо, и другое, когда конкретное дело взял, исследовал и добился решения. Это всегда труднее делать, чем митинговать. Кстати, ни один из кандидатов в президенты так и не высказался по проблеме контроля над суррогатным алкоголем и защите населения от незаконного оборота ядовитых веществ. Символично».

Преступление и наказание

Все продолжается

Между тем в начале нынешнего года запрещенный «Боярышник» неожиданно всплыл в Бодайбинском районе. Некая предпринимательница, несмотря на запрет, торговала суррогатом по цене 89 рублей за флакон в 250 мл. Всего было реализовано 318 бутылок на общую сумму 28,3 тысячи рублей. 5 февраля Бодайбинский городской суд приговорил предпринимательницу к штрафу… в три тысячи рублей. Как говорится, без комментариев.

 

Елизавета Старшинина

Пятница

 

Категории:  Глоток смерти
 
вверх