Персона дня

Регистрация | Вспомнить

0

новых

0

обновить

Александр Бельков

Таёжная философия

 

«В детстве я мечтал быть морским офицером…» Непонятно почему, но именно эта фраза Александра Ивановича Белькова, рассказывающего о себе, просто впечаталась в мою память. Хотя мало ли кто кем мечтал быть в детстве: я, например, дипломатом, и что с того?

«В детстве я мечтал быть морским офицером…» После плотного общения делаю вывод, что офицер из Белькова получился бы отменный. У таких людей, как Александр Иванович, есть особая жилка, струнка, косточка, внутренний стержень.

Судьба распорядилась иначе: Бельков остался дома, в тайге, но и здесь у него всё чётко, слаженно, дисциплинированно и аккуратно - как на флоте.

Уазик не первый час «штормит» по лесным ухабам, местами края дороги заросли настолько, что от свисающих веток берёз она напоминает тоннель. Пейзажи резко меняются: плотная зелёная стена смешанного леса перемежается прогалами пожарищ, где чёрно-белую картинку из обугленных деревьев слегка раскрашивают заросли иван-чая.

- Вот здесь выгорело более 70 гектаров тайги. Скорее всего, фермеры устроили пал травы, но ветер сменился - и огонь переметнулся на лес. Собрали всех мужиков, технику, работали, в какой-то момент думали, что не удержим пожар, - Александр Иванович, без остановки поворачивая руль внедорожника туда-сюда, даёт импровизированную пресс-конференцию. - Главное - сумели отстоять большой глухариный ток. Приезжаем весной, любуемся, как глухари токуют, но не добываем. Кто придумал охоту на току - не понимаю: после зимы птица тощая, мясо синее. Другое дело - осенью глухаря добыть: за лето он наестся ягоды, ореха, вес наберёт, и вкус совсем другой.

Через несколько километров дорога выводит к вышкам, у подножия которых висит привада (приманка для зверя), вернее, то, что осталось от неё после медвежьего пира.

- Здесь ведём учёт медведя, но уже лет 10 не добываем его. Зачем? - Александр Иванович показывает двухсотлитровые бочки, смятые хозяином леса, словно консервные банки. - Отказались мы и от охотничьих туров, хотя заявки периодически приходят, в том числе и от иностранцев. Старики говорят: нельзя торговать тайгой, проку от этих денег всё равно не будет ни вам, ни вашим детям.

С тайгой у нас особое общение: в случае добычи благодарим хозяина леса, просим прощения у природы, преподносим ей самое вкусное из добытого - кусочек сердца, печени, грудинки.

По дороге выяснилось, что Иваныч ещё и большой философ и мыслитель, что на первый взгляд никак не вяжется с образом таёжника. Возле зимовий, у дорог установлены стенды с напоминанием, что человек находится на угодьях потребительского общества «Баргузинский промысловик», плакаты неизменно сопровождаются изречениями самого Белькова.

Один на один

К вечеру дорога приводит к таёжной усадьбе, на огороженном участке - несколько добротных домов, гараж, летняя кухня. На воротах установлена «сигнализация» - большая связка старых вёдер, тазиков, прочих железяк. Всё это не тронуто - значит, медведь не наведывался сюда в отсутствие людей. Практически сразу, ещё разгружая машину, выясняем, что косолапый всё-таки приходил: за домом повалена часть забора, на противопожарной полосе земли видны отпечатки когтистых лап. Александр Иванович по ходу дела вспоминает случай из своей практики. Будучи молодым, он охотился с ветераном Петром Воронковым, на которого возле зимовья кинулся медведь, и только по счастливой случайности промысловик остался невредим. Дело было так. Охотники пошли разными маршрутами, договорившись встретиться в зимовье. По дороге Бельков добыл зверя. Пока разделывал, стемнело. На подходе к зимовью слышит выстрел, потом ещё и ещё. Выяснилось, что Воронков тоже пришёл к избушке, когда стало темно. Смотрит - кто-то стоит у стены. Думал, молодой напарник обогнал его. Окликнул - тут медведь и кинулся на человека. Опытный Воронков успел разрядить в зверя обойму. В агонии косолапый пытался ухватить охотника за ичиги, подтянув к себе, и ему это практически удалось. Воронкова спасло то, что сыромятный ремень, утягивающий обувь, оказался тонким, поэтому оборвался, а иначе медведь напоследок мог здорово помять охотника.

С мысли о незримой опасности сбивают комары и мошкара, их невероятно много, поэтому лучше всяких репеллентов спасает противомоскитная сетка. Более совершенной защиты в тайге ещё не придумали за много лет.

Отцовскими тропами

Место таёжного зимовья Александром Ивановичем выбрано не случайно: в этих местах охотился его отец - Иван Федосеевич. За оградой по дорожке к ручью стоит некогда добротный, а сегодня покосившийся и вросший в мох сруб избушки.

Когда под Сталинградом погиб отец Ивана Федосеевича, он остался в семье за старшего. Другой дед погиб при разминировании.

- Бабушка вспоминала, что в доме неожиданно остановились часы с кукушкой. Она тогда сразу всё поняла: что-то плохо с Федосеем, - рассказывает Александр Иванович. На плечи отца легли заботы о трёх сестрах и двух братьях - семьи большими были тогда. Ивану Федосеевичу выпала тяжёлая доля. Так получилось, что ему пришлось хоронить младших братьев и сестёр. Одна из них умерла от приступа аппендицита, пока на коне везли из Суво в районную больницу в Баргузин.

Вторая сестра окончила пед-институт, работала в райкоме комсомола, замуж вышла, после свадьбы их с мужем сбил пьяный мотоциклист. Муж оклемался, а она нет. Один из братьев получил смертельную травму, когда разбортировал колесо у машины. Младший брат дядя Гоша всю жизнь охотился, возвращался в непротопленную избушку, спал на непрогретых нарах. В итоге заболел раком кости. Так отец всех похоронил. В прошлом году и сам ушёл, было ему 87 лет. Одна запись в трудовой книжке - «Штатный охотник». Несмотря на жизненные испытания, отец никогда не жаловался, говорил: «Если человек плохо живёт - сам виноват. Если пришёл пустой с охоты - значит, так надо, никогда не жалей. Всегда с улыбкой иди, всегда с тайгой здоровайся и попрощайся, поблагодари». Так он меня учил…

Родом из Суво

Малая родина Александра Ивановича - Суво, небольшое село, известное туристам по скальным останцам. Иван Федосеевич всё время пропадал в тайге, его угодья находились далеко, на территории позднее образовавшегося Курумканского района. Мама, Софья Доржиевна, всю жизнь проработала на ферме, была лучшей дояркой республики, надаивала по 4 тысячи литров молока с фуражной коровы - для северной территории это почти феноменальный результат. Четыре раза удостаивалась чести представлять Бурятию на ВДНХ, награждена орденом Трудового Красного Знамени. Небольшая долька успеха матери принадлежит младшему, Саше.

- Помню, мама заболеет - я вместо неё на ферму бегу, там 25 коров надо подоить и накормить. Успевал подоить 10-11 голов, потом женщины помогали. Молоко сдашь - и бегом домой, переоделся - и снова бегом в школу. Одноклассники всё спрашивали: «Почему, Бельков, ты силосом пахнешь?» Так душа в доме не было, под рукомойником ополоснёшь лицо, руки и бежишь на занятия.

Как первую доярку Бурятии Софью Доржиевну приглашали на съезды передовиков, на совещаниях труженица почти всегда занимала место в президиуме. В семейном архиве хранится снимок, где она рядом с первым секретарём обкома КПСС Андреем Урупхеевичем Модогоевым.

Однажды глава республики спросил: «Что хотелось бы получить вам, Софья Доржиевна, за успехи в труде?» Она говорит: «Мотоцикл «Урал» моему мужу, он охотник». Любую технику - мотоцикл, автомобиль - в частное пользование в советское время было очень сложно купить, очереди растягивались на долгие годы.

Без раздумий Модогоев возразил: «Какой мотоцикл? Давайте мы «Жигули» подарим! Вам привезут, вы заслужили!» Но Софья Доржиевна настояла на своём: «Нет, не надо машину, муж ругаться будет: куда на «Жигулях» в тайгу? «Урал» - в самый раз». В итоге мотоцикл привезли.

«А мой сын поступит!»

- Я всё детство мечтал стать военным, морским офицером: родственник у нас окончил во Владивостоке институт Макарова.

Но отец хотел, чтобы я судьбу с тайгой связал, и уже с седьмого класса стал брать на охоту, оружие доверял. Помню, ружьё возьмёшь, идёшь на озеро, двух-трёх уток добудешь и домой несёшь. Отец научил ставить рыболовные сети. Так увлёкся я тайгой, что в итоге решил стать охотоведом.

Уже в девятом классе Александр начал подготовку: достал справочник для поступающих в вузы, программу и упорно занимался с местными преподавателями.

- После 10-го класса отец отправил меня на подготовительные курсы. Купили мне билет на самолёт, от Курумкана до Улан-Удэ тогда летал Ан-24. Помню, как будто это было вчера: отец вывел меня за ограду, на плечи рюкзачок надел, дал 120 рублей, мать тайком ещё 50 толкнула, и сказал: «Не опозорь меня, я всем соседям уже сказал, что парень мой будет охотоведом, поступи».

Односельчане не верили, что сын Ивана Федосеевича поступит на охотоведческий факультет, где конкурс был как в МГИМО. На весь Советский Союз охотоведов готовили только два факультета, а один из них - в Иркутске. Ивану Федосеевичу мужики говорили, что без связей невозможно пройти конкурс, сын первого секретаря района три раза поступал, всех подключили. На что Иван Федосеевич отвечал: «А мой парень поступит».

Односельчанам вторили члены приёмной комиссии: «Мальчик, после армии парни поступить не могут к нам. Ты зря время потеряешь, в другие вузы иди - у тебя аттестат хороший».

- Я много занимался, больше всего русский язык боялся сдавать, поэтому знаки препинания в известных цитатах выучил наизусть! - мне показалось, что Александр Иванович несколько разволновался, заново переживая давний эпизод. - В итоге сдал все экзамены на пятёрки, телеграмму отправил: «Поступил, еду в колхоз. Вещи отправьте до города». У мамы до сих пор эта телеграмма лежит.

«Эти ботинки вижу в четвёртый раз»

Одним из самых сложных предметов в институте считалась биохимия. Тем не менее Бельков сдал её на отлично, а потом ещё дважды заходил в аудиторию. Студент, воспользовавшись тем, что преподаватель никогда не смотрит на студента, обычно сидит, опустив глаза куда-то под стол, решил сдать трудный предмет за однокурсников. К удивлению самого Александра, за прекрасный ответ на третий раз преподаватель поставил оценку «хорошо», а потом вообще выгнал из аудитории, бросив вдогонку: «Я эти ботинки вижу в четвёртый раз».

- У нас была серьёзная программа учёбы и насыщенная практика. После первого курса - биологическая, после второго - биотехническая: выезжали на водоёмы, строили хатки для ондатр, сено косили. После третьего курса осваивали технику добычи, улетели на Таймыр, на забой северного оленя, изучали песца.

После 4-го курса направили в Курумканский госпромхоз. Экономику предприятия просчитывал, писал рекомендации и т. д.

Учёба была невероятно интересной, увлёкся фотоделом, ходил на кружок таксидермии и так далее. Государство тратило огромные средства на высшее образование, ведь поездки из одного конца Союза в другой, питание, проживание - всё было бесплатным.

Сейчас уже два года студенты не приезжают - видимо, от нашего района никто не учится. А до этого если приезжали, то без искорки в глазах, лишь бы время провести.

Тему дипломной работы выбрал непростую: «Ондатра. Рациональное использование и развитие звероводства». Биология, экология, разведение ондатры... Председателем комиссии был редактор журнала «Охота и охотничье хозяйство» Гусев, кандидат наук, приехал из Москвы. Уезжать после диплома никуда не хотел, мечтал о доме, где ждал отец. Но меня сначала отправили в трест в Улан-Удэ, я каждый день ходил, в итоге добился своего…

Тайга: 500 тысяч га на 49 лет

- Сегодня в ведении «Баргузинского промысловика» 500 тысяч гектаров тайги, взятых в аренду на 49 лет, до 2062 года. По соглашению за аренду заплатили по 5 рублей за гектар, то есть в общей сложности 2,5 млн руб.

Огромная территория распределена на три производственных участка: Усть-Баргузинский, Сувинский, Баргузинский. За каждым охотником закреплены угодья. Определены воспроизводственные участки, где я провожу наблюдения, мониторинги, изучаю биологию каждого вида. Охотхозяйство обязано этим заниматься, иначе соглашение могут отозвать за невыполнение нормативов ведения охотничьего хозяйства по рациональному использованию природных ресурсов. У «Баргузинского промысловика» шесть воспроизводственных участков на 500 тыс. гектаров тайги - это хорошо. Установлены зоны тишины, куда никто не ходит, не тревожит зверей, за исключением зимы, когда завозят на подкормку сено.

- Смотрите, какой лес!

Мы поднимаемся в гору, Иваныч показывает на корабельные сосны:

- А ведь всё это кое-кто хотел вырубить, мне автомобиль предлагали, а зачем он, если леса не будет?

- Какая может быть вырубка вдоль ручья?! - продолжал Александр Иванович дискуссию с невидимым оппонентом. - Здесь внизу бьёт целебный ключ. Старики много лет приезжали лечить бронхи, воспаление лёгких. Воду специально подогревали для ванн. Сохранилось место, где оставляли подношения. И вдруг взять вырубить всё это и продать?!

Недалеко на сопке было захоронение шаманов, в старину их не предавали земле, тело покоилось на деревьях. В советское время здесь заготавливали древесину. Работники леспромхоза не то от любопытства, а может быть, из алчности, захоронение разграбили. Говорят, недолго после этого жили - кто погиб, кто от болезней умер…

- В тайге не бывает случайностей. Обычаи надо соблюдать, правила выполнять. Даже звери чувствуют, кто здесь хозяин. У отца возле одной из избушек бежал ручей, громкий такой, говорливый. Природа как будто сама тебя встречает. Отец приходил, разговаривал с избушкой. Там жил горностай, отец его маленьким прикормил. Вот этот зверёк знал, кто хозяин. Ко мне не шёл, а к отцу бежал, радовался. Потом исчез куда-то - видимо, от старости умер. У Саши Яковлева возле зимовья рябчики жили, он их маленькими прикормил, они и прилетали.

Следы на песке помогли переключиться на другую тему.

- Вот здесь кабан ходил, в чаще комары и гнус донимают, а на дороге ветром обдувает их.

Александр Иванович замыкает шлагбаум, перекрывающий дорогу к промысловому участку.

«Баргузинский промысловик» - многопрофильное хозяйство.

- Как должно работать охотничье хозяйство в современных условиях с перспективой развития? - задаёт вопрос Александр Иванович. И сам же отвечает после недолгой паузы: - Многие думают, что нужен только охотничий промысел. А вдруг неурожай белки, а налоги надо платить, а у меня одно работает и другое перекрывает. Охота, рыбалка. Дикорастущие лекарственные травы, бадан, лист брусники отгружаем, дикоросы - грибы, ягоды (чернику, бруснику), орехи заготавливаем. Грибы солили по восемь тонн, сейчас засолочный пункт ставим, необходима проточная вода. Правда, четыре года не было их: пожары, засуха. А так грибы хорошо берут рестораны. Очень выгодно - сухие грибы, самый дорогой - маслёнок, а их у нас много. Поэтому сейчас заказали промышленную сушку.

Большая вода Баргузина не даёт пока освоить квоты на ловлю сазана, он разбежался по протокам, нагуливает в траве жир, но к осени уровень всё равно упадёт - добудем.

Орех в этом году уродился, а там уже начнётся и охота на рёву. Работы много, у охотоведов не бывает сезонных перерывов, мы постоянно чем-то заняты, потому что нет отдыха у самой природы.

 

Борис Слепнев, фото автора

Копейка

 
вверх