Персона дня

Регистрация | Вспомнить

0

новых

0

обновить

Маньков Валерий

      Тяжело всё воду пить…
       Тяжело, когда всё – бражка.
       Тяжело неправым быть,
       Но и правым – ох, как тяжко!
       /Римма Казакова/
      
      
       Портрет на фоне эпохи
      
       Валерий Александрович Маньков в Иркутской области известен довольно таки хорошо, а в городе Усолье-Сибирском и районе его не знает, пожалуй, только новорожденный. Директор ТЭЦ-11 ОАО «Иркутскэнерго» - предприятия, обогревающего город, работающий в этой должности 17 лет, депутат двух созывов Законодательного собрания Иркутской области, поднаторевший в вопросах большой политики. Не обделён обаянием и щедростью в виде пожертвований на строительство культовых объектов, спонсирования различного рода мероприятий, оказания финансовой поддержки бедствующим организациям и попавшим в беду людям.
       Всё это в большей или меньшей мере известно, как и известна его биография. Казалось бы, что здесь ещё можно добавить и зачем?
       Если б не недавний случай. Он-то заинтриговал и подвиг на более близкое знакомство с Валерием Александровичем, которое до этого ограничивалось всего лишь приветствием, хотя знаем мы друг друга со времён появления его в Усолье.
       Произошло это в день проведения конкурса профессионального мастерства, организованного Усольской районной общественной организацией Союза журналистов России среди работников средств массовой информации города. После его завершения в узком кругу областных и местных журналистов мы попросили иркутского поэта Ростислава Филиппова, возглавлявшего жюри конкурса, прочесть что-нибудь из ещё не опубликованного. Потом предложение прочесть стихи пошло по кругу и дошло до Валерия Манькова, присутствовавшего на этом мероприятии в роли одного из спонсоров, учредившего фамильную премию.
       Ничуть не смутившись, он принял эстафету и десять минут с чувством, толком, расстановкой, с интонацией в лицах читал поэму, которую с большим вниманием и немалой долей удивления слушали все. Ведь стихи читал не маститый поэт, не профессиональный литератор, а чистейшей воды производственник, ежедневной головной болью которого является руководство и обеспечение бесперебойной работы такой махины, коей является теплоэнергоцентраль города. Ещё больший интерес вызвала реплика одного из коллег Манькова о том, что поэтическое произведение собственного сочинения едва не стоило автору исключения из партии, наказания (считай, приговора), по тем временам напрочь перечеркнувшего бы продвижение по служебной лестнице.
       Настало время пуска первого котла на ТЭЦ. Событие, венчающее огромный труд и обставленное соответствующим образом. После пуска, как подобает, почести в коллективе, а затем – в узком кругу. Руководителей высшего звена приветствовал первый секретарь Хабаровского крайкома партии. Долго говорил о роли энергетики для развития края, о вкладе, подвиге и трудовых свершениях, поздравлял, ну, а потом, как водится, фуршет, на котором обмен любезностями продолжился. Слово предоставили Манькову.
       Свиту, присутствовавшую на банкете, Маньков хорошо знал, как говорится, в лицо. С руководителями «Братскгэсстроя» работал и общался. И хотя среди нее были громкие имена, одно упоминание которых отдавалось кое у кого дрожью в коленках, Валерий Александрович начал стихами.
       Позади формальности.
       Самолет на взлет.
       Может, мне, коллеги,
       Нынче повезет.
       Я лечу подкованный,
       С кипою бумаг,
       Ну держитесь, клерки,
       Вас такую мать.
       А задача ведь простая:
       Протокол сверстать,
       Но ведь сколько крови
       Надо потерять.
       Я в столице, слава Богу,
       И душа поет.
       Я готов подвинуть гору,
       Только дай мне ход.
       Но однако незадача, -
       Из приемной слышится:
       «Постоялый двор забитый»,
       Негде будет выспаться.
       Я и к этому привыкший,
       Не впервой, поди,
       На вокзале много места –
       Упади и спи.
       Я газетку как соседку
       Положу под бок
       И усну я крепко-крепко
       Так, что будь здоров.
       На вокзале жизнь своя,
       Маета и суета,
       Анекдоты, храп и стон,
       Визги, писки, струнный звон.
       Где-то идет возня за место:
       «Быстро встань,
       и так здесь тесно,
       Что разлегся, жеребец,
       Поднимись ты наконец».
       Где-то парень девку гладит,
       А мужик соседку давит,
       И студент, уставший за день,
       Попытался покемарить.
       Незаметно ночь проходит,
       Золотое солнце всходит.
       Морду я ополоснул,
       Кофейком взбодрился
       И с вокзала на метроValera2
       В Минэнерго смылся.
       В министерстве напрямик
       В машбюро я двинул,
       Тете Зое я трояк
       За печать подкинул.
       Заготовлена болванка,
       Ну, теперь вперед –
       И под текстом сего бланка
       Появился мой крючок.
       Я в отделе, но о деле
       Разговора нет:
       «Наш сосед из сорок первой
       Застелил паркет»,
       «Нынче морковь не удалась,
       Вся пошла в ботву»,
       «А ведь Фенька все ж сдалась
       И ушла к вдовцу».
       «Ну, а как живет глубинка,
       Ангара еще течет?»
       А меня от этой трели
       Уж давно всего трясет.
       Вот начальник взял бумагу,
       С умным видом прочитал,
       Запятую где-то вставил,
       А затем уж подписал.
       Я с отдела на прием
       К САМОМУ – начальнику.
       Он взглянул, спросил, в чем суть,
       Дорого ль потянет,
       И увесистой рукой свою визу ставит.
       Так проходит день за днем –
       Институты, помы, замы,
       Коридоры, лестницы,
       Курящие дамы.
       Там закрыто, здесь обед,
       Здесь нахал, там дармоед.
       Голова идет кругом,
       Весь в поту и все бегом,
       Но с последней визой
       Жизнь станет малиной,
       И все визы не победа,
       Сделано полдела,
       До конца чтоб победить,
       Надо текст сей утвердить.
       Предъявив удостоверенье,
       Как сотрудник учрежденья.
       Я к помощнику заммина
       Вхожу на чистую половину.
       Он не поверхностно взглянул,
       Головой на стул кивнул:
       «Что хотите, говорите», -
       «Протокол мой утвердите».
       Протокол мой изучает
       И под ним крючки считает.
       Все в порядке, все о’кей,
       Все крючки на месте,
       Но стилистика слаба
       В протокольном тексте.
       Здесь подправить, здесь убрать,
       А затем уж утверждать».
       «Что ты мелешь? (я взбешен!)
       Гад ты крючковатый.
       Протокол сей утвержу и без визы вашей».
       Вот и все. Конец мученьям.
       Сверху круглая печать.
       Бюрократа обыграли,
       Но живуч наш бюрократ,
       Давит он авторитетом,
       Хамством, ханжеством, кнутом,
       Постаментом, партбилетом,
       кабинетом, кумовством.
       Чтоб его совсем порушить,
       Чтоб свободно нам дышать,
       Надо сделать очень просто:
       Всю систему поломать
.
       После окончания чтения стало так тихо, что муху было слышно. Потом зааплодировали, но как-то недружно и робко.
       А на следующий день Валерию Манькову позвонил первый секретарь горкома партии Комсомольска-на-Амуре и попросил, если это можно назвать просьбой, прибыть на заседание бюро.
       Ровно в назначенное время он был посажен в торец длинного, с толстенной, как могильная плита, крышкой, стола.
       Валерий Александрович был немало удивлен, когда речь зашла о его вчерашнем выступлении на фуршете. Оказывается, стихотворение не понравилось экивоками в адрес столичных бюрократов, резкими эпитетами, сравнениями, обобщениями и выводом. И это в присутствии высоких гостей из Москвы и Хабаровска, представителей субподрядчиков регионов, участвовавших в возведении ТЭЦ. А ведь, как сказал Евгений Евтушенко: «Устоев никаких не потрясал, смеялся просто над фальшивым, дутым». Но, увы! В конце семидесятых рассвет свободы слова еще и не брезжил, и каждое отступление от канонов того времени пресекалось и грозило немалыми неприятностями.
       Есть такое выражение «посеешь поступок – пожнешь характер, посеешь характер – пожнешь судьбу». В биографии Валерия Манькова немало поступков, выходивших за привычные рамки.
       Родился в год Быка под знаком Козерога 1 января 1949 года в Новгородской области. Но свою родину не помнит: через два года семья, в которой было четверо детей, переехала в Нижнеудинск, ставший второй родиной. Основанный три века назад казаками-первопроходцами как форпост покорения Сибири, по словам одного путешественника, был примечателен разве лишь тем, что туда заходят из тайги медведи. Даже в шестидесятые годы минувшего века деревянный город, широко и привольно раскинувшийся в предгорьях Саян, казался полусонным. Единственным бойким местом города был железнодорожный узел, громыхавший мастерскими, депо и сновавшими паровозами, будившими тайгу многоголосым эхом гудков. Основной надеждой жителей, переживших всего за каких-то четыре десятка лет власть царя, Колчака, эсеров, Капеля, НЭП, кучу других реформ – последнюю – денежную, была опора на собственные силы в своем подсобном хозяйстве, огород и богатую тайгу, не оставлявших времени для шалостей и озорства. И, тем не менее, в одном из своих позднейших стихотворений он с любовью отзовется о городе и годах, проведенных в нем.
      
       Затерявшийся где-то
       На сибирской земле,
       Деревянный, уютный
       Стоит город в тайге.
       Здесь, лазурью играя,
       По-девичьи чиста,
       Ангару догоняя,
       Течет речка Уда.
       Пацаном босоногим
       Пескарей в ней ловил
       И в студеную зиму
       В хату воду возил.
       Здесь за каждым забором
       И за каждой стеной,
       Ты всегда будешь принят
       И всегда будешь свой.
       Обласкают, согреют
       У горящей печи.
       Терпким чаем напоят,
       Посудачат в ночи.
       Повзрослев, забываем
       Мы родные места,
       Ты прости, Нижнеудинск.
       Не сердись ты, Уда.
       Я воспитан Сибирью
       Я ей верен всегда,
       Моя родина – город
       На речушке Уда
.
      
       Когда начал писать стихи, Валерий Александрович точно не может сказать. А вот когда впервые влетело за них, помнит, будто это было вчера.
       Случилось сие в пору интернатской жизни в Нижнеудинске, когда решил отправить первую поэтическую пробу в «Пионерскую правду». Письмо дошло, стихи прочитали и дали такую отповедь в газете, что в школе всполошились. Провели общешкольную линейку, на которой, мягко выражаясь, пожурили начинающего поэта и посоветовали впредь не высовываться. Но интернат жил дружной семьей, ребята не дали пасть духом.
       A еще было письмо из Латвии, от незнакомой школьницы Луизы Вациете, ободряющее и поддерживающее, предлагающее переписку. Почти год длился школьный почтовый роман, оставивший приятные воспоминания о первом ценителе его творчества.
       Потом, годы спустя, когда после окончания Канского техникума Валерия Манькова стало мотать по комсомольским стройкам, энергетическим предприятиям Украины, Сибири, Забайкалья и Дальнего Востока, его постоянным слушателем, женой, подругой, соратником, опорой во всей нелегкой скитальческой жизни стала Валентина.
      
       На Байкале тихим утром,
       На уснувшем берегу,
       Вспомнил девушку родную,
       Вспомнил я любовь свою.
       Вспомнил ту я деревеньку,
       Где ты детство провела
       И куда всегда с волненьем
       На свиданье бегал я.
       Я хотел, чтоб было завтра,
       Чтобы видеть вновь тебя,
       Симпатичная девчонка,
       Сибирячка ты моя.
       И уж матерью ты стала,
       Двух девчонок родила,
       Симпатичная девчонка,
       Сибирячка ты моя.
       Быстро внуки подрастают,
       Жизнь ведь прожита не зря,
       Но с годами хорошеешь,
       Сибирячка ты моя.
       В нашей жизни чудес много,
       Много света и тепла,
       Но единственное чудо –
       Сибирячка ты моя.
       Пусть сегодня – на Байкале,
       Завтра буду я в Крыму,
       Послезавтра – в Приазовье:
       Я везде тебя люблю
.
      
       Спутница жизни – ВалентинаValera3
      
       С Валентиной Валерий познакомился во время учебы в Канском политехническом техникуме. Потянула друг к другу какая-то неуловимая схожесть: обоюдная активная жизненная позиция, стремление быть полезным обществу и людям, что в те годы считалось высшей человеческой ценностью.
      
       Valera4
На заре туманной юности       
       В Нижнеудинском интернате Валерий избирался председателем совета командиров, в техникуме был секретарем комитета комсомола. Здесь же серьезно увлекся спортом. С детства росший далеко не в тепличных условиях, не по годам крепко сложенный и ладно «сшитый», целеустремленный, в когорте таких же неуемных он вошел в сборную команду по вольной борьбе, неоднократно защищал честь Красноярского края.
       Забегая вперед, следует сказать, что через десяток лет на первенстве ЦС ДСО «Труд» перед Валерием не устояли титулованные и именитые спортсмены, и он вернулся со званием «Мастер спорта СССР». Не устояла перед таким парнем и Валентина, приняв через два года после их знакомства – в 1969 году – предложение, как говаривают, руки и сердца.
       Свадьбу справляли дважды. На родине невесты в таежной дали Красноярского края – деревенскую, с обрядами, песнями, плясками, катанием по крепкому декабрьскому морозцу. И в Нижнеудинске – комсомольскую. Валентина и Валерий поставили одно условие – она не должна быть безалкогольной – нечего людей смешить.
       В Нижнеудинске молодые супруги прожили без малого два года и перебрались в Усолье, где Валерий на ТЭЦ-11 работал в должности машиниста турбины.
       Город в то время представлял собой огромную строительную площадку. Башенные краны возвышались на всей территории Химкомбината. Реконструировались цеха, возводились корпуса, пускались новые производства. Лозунг «Советская власть плюс электрификация и плюс химизация всей страны» дал новое дыхание трехсотлетнему сибирскому городу, юбилей которого отметили всего лишь за два года до приезда в него Маньковых.
       На глазах раскатывался древний город, ломался привычный старый быт. Но это не волновало, а наоборот, радовало.
       Проспект, названный Комсомольским, прорезал город. За высоченным плотным четырехметровым забором зэки возводили для нового поколения великолепный многофункциональный дворец культуры. Напротив него все ярче обрисовывались контуры гостиницы. У кромки Московского тракта воздвигался первый в области широкоформатный кинотеатр. Закладывался привокзальный район.
       Вполне можно было жить и вживаться на новом месте, тем более что на ТЭЦ Валерий пришелся, как говорится, ко двору. Менее чем через три года вырос до начальника смены. Валентине также город и работа пришлись по душе. Была уже благоустроенная квартира и дочь Лиля, для которой Усолье оказалось истинно родным.
       Но молодой, подающий надежды инженер, окончивший к тому времени заочно престижный Харьковский и Иркутский политехнические институты, получил приглашение на Читинскую ГРЭС на должность заместителя начальника турбинного цеха.
       Переезд был сопряжен с немалыми трудностями. И дело не в том, что пришлось ломать мало-мальски налаженный семейный быт. На руках было уже две дочери – пятилетняя Лиля и двухлетняя Аня. Но Валентина с пониманием отнеслась назначению мужа и приступила к сборам немудреного семейного скарба.
       На новом месте, в Забайкалье, его можно было бы и не распаковывать, так как через год с небольшим специалиста, показавшего себя в новой должности, переводят на Усть-Илимскую ТЭЦ начальником турбинного цеха.
      
       Жена, две красавицы-дочкиValera5
      
       Девушка из юности
      
       Не все, что приснится,
       Нам сердце тревожит.
       Не всякое счастье
       Нам душу прошьет.
       Ты искоркой солнца
       Меня разогрела,
       В нетронутом сердце
       Проснулась любовь.
       Пришла ты из юности
       Свежей, румяной,
       С лукавой улыбкой
       В брусничных губах,
       Влекущая гибкостью
       Юного стана,
       С букетом черемухи
       В нежных руках.
       Березкой кудрявой
       В наряде весеннем
       Прошла ты не мимо –
       Прошла по судьбе,
       С веселым и нежным
       Задумчивым взглядом.
       И я благодарен,
       Спасибо тебе!
      
       Усть-Илимск вошел в судьбу семьи Маньковых на целых пять лет. Эпоха новостроек, атмосфера востребованности молодых, энергичных, не лишенных романтики людей, не боящихся ни расстояний, ни трудностей, ломала привычные представления о тихом семейном быте, звала в дорогу. После назначения главным инженером строящейся в Комсомольске-на-Амуре ТЭЦ-3, остановившись в один из приездов на Байкале, Валерий выразил это в стихах.
      
       Усть-Илимск –Комсомольск
      
       Дорога, дорога, дорога,
       Реки, леса и поля,
       Несет от родного порога
       Загаданная нами мечта.
       Пройти предстоит нам немало:
       С Сибири на Дальний Восток,
       Нельзя отпустить
       нам штурвала,
       Мужайся, крепись, дружок.
       Летят километры, как птицы,
       Давно позади Усть-Илимск,
       Мы знаем, уходим от счастья,
       И верим,
       что к счастью спешим.
       Знакомая до боли
       Иркутская земля,
       Путевку в жизнь нам давшая,
       Забыть тебя нельзя.
       Твои величественные кедры,
       Суровый твой Байкал,
       Ангарские закаты
       И наш родной причал.
       И вот вздохнули с легкостью,
       Прошли мы перевал.
       И утренней свежестью
       Байкал нас повстречал.
       Мы встрече были рады,
       Уставшие в пути,
       Напились прозрачной,
       Живой святой воды.
       И, стоя у Байкала
       С подругою вдвоем,
       Мы думали о малом,
       Мечтая о большом.
       О счастье жить в России,
       Вершить ее дела,
       Любить и быть любимым,
       Душою не кривя.
       И хочется нам верить:
       России мы нужны.
       И верим, потому что
       В России рождены.
      
       Переезды влекли за собой временное жилище, если можно таким назвать общежитие, Красный уголок предприятия или «нулезвездный» отель на окраине, в который с последней остановки автобуса надо брести в болотных сапогах. Но быт не пугал. Да и некогда было. ТЭЦ в начинающей свою жизнь молодом городе имела первостепенное значение.
       Стройка велась под эгидой СЭВ - совета экономической взаимопомощи стран социалистического содружества, аккумулировавшего свои средства и усилия в интересах всего лагеря, противостоявшего «загнивающему» капитализму. А Маньков был уже немаловажным "винтиком» в системе, обреченный неукоснительно следовать ее законам.
       А каково было жене с двумя детьми? С тихой грустью и нежностью вспомнил он один факт их совместного скитания. Приехав к очередному месту служения мужа (читай правильней - мужу), постирала белье, а оно (в жилье!) замерзло.
       Не меньшую закалку в прямом смысле этого слова (впоследствии он назовет это усть-илимской школой) проходил на Всесоюзной ударной, как ее окрестили и писали с пафосом газеты того времени, и Валерий Александрович.
       Стройку курировал лично первый секретарь Иркутского обкома партии, член ЦК КПСС Николай Васильевич Банников, авторитет которого в те годы был, что называется, «выше крыши». Со стройки не выбывали заместитель министра энергетики, «другие официальные лица» из Москвы, которые по большому счету не столько помогали, сколько стесняли в действиях и ситуациях.
       При пуске первого блока из-за технического просчета выяснилось, что вода в градирне не достигает необходимого по технологии охлаждения. Эта купель, когда в 40-градусный мороз пришлось добрый час нырять в горячую воду, устраняя неполадки, Валерию Александровичу помнится по сию пору.
       Все это невольно вспомнилось Манькову, возвращавшемуся с только что закончившегося заседания бюро городского комитета партии Комсомольска-на-Амуре, где ему вкатили выговор за выступление на фуршете.
       Но выговором дерзость Валерия Манькова на фуршете не ограничилась.
       Буквально через несколько дней на душещипательную беседу пригласил председатель партийной комиссии Комсомольска-на-Амуре. Разговор был долгим и нудным, с выяснением всех нюансов и обстоятельств происшествия, которое к этому времени обросло невероятными слухами и домыслами. Председатель партийной комиссии довольно взвешенно подошел к оценке ситуации. Во-первых, Валерий Маньков - парень еще молодой и сможет сделать из происшедшего правильный вывод, а во-вторых, это же главный инженер крупной стройки, такой необходимой для наращивания промышленного потенциала Дальнего Востока и развития города. И, как говорится, коней на переправе не меняют. И, тем не менее, рекомендовал рассмотреть вопрос на партийном собрании стройки. Но сослуживцами такая повестка дня была воспринята без особого энтузиазма. Главного инженера хорошо знали как трудягу, который тянул почти весь воз проблем стройки один. На Дальнем Востоке ходила даже поговорка: «ТЭЦ-3 пускают Маньков и Дерсу Узала». И вдруг какое-то нелепое обвинение чуть ли не в измене Родине. Собрание проходило вяло, выступающих и тем более злобствующих и обвиняющих не было, и закончилось вынесением небольшого взыскания.
       Гроза вроде бы миновала, но то, что главный инженер попал в список неблагонадежных, было ясно, как божий день, а на карьере замаячил большой крест.
       И Маньков был несказанно удивлен, когда в одной из командировок в Москву главный инженер Сергей Владимирович Куимов и генеральный директор «Иркутскэнерго» Виктор Митрофанович Боровский предложили пост директора Усолье-Сибирской ТЭЦ-11. Такое предложение удивило, если не сказать больше, и обрадовало одновременно.
       Удивило, потому что, несмотря на все перипетии, его не предали забвению, и вопреки всему, ценили и уважали, а обрадовало то, что предлагалась Иркутская область, возвращение в родные пенаты, где вырос, мужал, набирался опыта, утверждался как специалист и руководитель.
       Валентина, несмотря на хлопоты очередного переезда, восприняла предложение с готовностью. Валерий Александрович почти на четыре месяца затянул согласие. Не очень хотелось оставлять на полпути дело, к которому прикипел. Понравился город, воздвигнутый в одночасье на берегу Амура-батюшки комсомольцами тридцатых годов и безвестными строителями, согнанными в этот край сильной рукой вождя всех народов для укрепления военной мощи державы на Дальнем Востоке, его советско-европейские архитектура и колорит, природа края, с едва нарушенной только по хозяйственным соображениям девственностью, сохранившей всю прелесть ландшафта и чистый до опьянения воздух.
       Наверно, все-таки Валерий Александрович считал, выражаясь языком контингента, возводившего теплоэлектроцентраль на окраине советской империи, западло оставлять начатое дело, но вызов в Москву в Главвостокэнерго, ведавший развитием энергетики Сибири и Дальнего Востока, разрубил гордиев узел сомнений и колебаний и привел к очередному {в который раз!) переезду. Кажется, для Валерия Александровича это была уже восьмая перемена места жительства.
       Отпускала братва своего коллегу, с которым не один пуд соли съеден, нехотя, в застольных речах по случаю отъезда, несмотря на перипетии, не было фальши. Даже директор ТЭЦ, которого однажды со всей прямолинейностью «высек» на партийном собрании, его первый и непосредственный подчиненный за... ну, было за что, и тот, растроганный расставанием, сказал: - Была у меня опора, теперь, увы, не будет...
       Под впечатлением этого родилось стихотворение.
      
       Милые добрые лица
       За шумным застольем сидят,
       На друга - бродягу, отшельника,
       Все с уваженьем глядят.
       Выпиты многие рюмки,
       И хмель их, чертей, не берет,
       Лишь сердце под этими взглядами
       Безудержно что-то поет.
       Все сказано здесь, пересказано
       О добрых, хороших делах,
       Что делаем мы, все оправдано,
       Ничто не сотрется в веках.
       Из памяти это не вычеркнешь:
       Ни Братск, Комсомольск, Устъ-Илимсх,
       В стихах ведь всего не опишешь,
       Что с Вами сегодня вершим.
       Не всякий понять нас сумеет,
       Да нам и неважно, друзья,
       Но только никто не посмеет
       Сказать: "Все, что делали - зря».
       Проторенных троп мы не ищем,
       Привыкли идти напролом.
       и о сеое заявляем
       На счастье забитый колом.
       И кол наш, забитый впервые,
       Удобренный потом труда,
       Дает нам плоды вековые,
       Проросшие в города

      
       Усолье встретило скитальца не как старого доброго знакомого, проработавшего шесть лет на ТЭЦ-11 и оставившего добрые воспоминания, а как опытного руководителя, прошедшего за время отсутствия три крупные стройки страны, запускавшего в эксплуатацию не один объект.
       Его опыт, как вскоре стало ясно, потребовался и здесь. Предприятие, являясь практически единственным источником тепла для развивающегося города и крупных сельхозкомплексов района, наращивало мощности. В год приезда Манькова на очереди был запуск девятого котла.
       Так что передышки и тиши директорского кабинета не последовало. Пришлось, как говорится, засучив рукава, браться за его доводку. Здесь помогли не только знания, прочно проверенные и закрепленные на практике, но и люди, с которыми в свое время работал.
       Почти все специалисты станции - выпускники того же Иркутского политехнического института, который оканчивал и Маньков. Старые опытные кадры, такие, как Владимир Степанович Алексеев, работающий чуть ли не со дня пуска станции, и молодые, задорные, ищущие точку приложения сил и знаний.
       В какой-то миг этого напряженного периода на предприятии он даже ощутил все ту же атмосферу комсомольских строек, с той лишь разницей, что это было не в глухой тайге, а в старом трехсотлетнем городе.
       А вот отношения с городскими партийными и советскими властями не складывались. Партийное руководство деятельностью предприятий, строек, организаций и учреждений выливалось во всевозможного рода проверки, заслушивания, задергивания, давление и мелочную опеку.
       Оберегая свои посты, кресла и портфели, партийные лидеры не скупились на всевозможного рода наказания вплоть до снятия с работы, отстранения от занимаемой должности, создавая вокруг «упрямцев» нетерпимую обстановку.
       Валерий Маньков, вкусивший романтики молодых строек, почувствовал, что Усолье заматерело. Куда-то подевались былые простота и непосредственность в общении и обращении, коллегиальность и взаимопомощь. На их место пришли напыженность и напыщенность, комчванство. В чести стали навет и чинопочитание, в делах - протекционизм и кумовство, в душах людей чувствовались запуганность и зажатость.
       И это в период пресловутой перестройки, декларирующей гласность, свободу слова и печати, голый крючок которой не заметили в то время многие.
       Конфликт в силу прямого характера Валерия Манькова не заставил себя долго ждать.
       В начале 1990 года, когда коммунисты на пленуме горкома партии, ратуя за перестройку и одновременно укрепляя свои позиции, призывали агитировать за коммунистов в предстоящих выборах в Верховный Совет РСФСР, Валерий Маньков, поднявшись на трибуну Пленума, проанализировав обстановку в городской партийной организации, произнес такую обличительную и эмоциональную речь, что поверг зал в шок.
       Являясь кандидатом в народные депутаты РСФСР по 397 территориальному избирательному округу, он говорил о том, что предвыборная борьба ведется непорядочно. В ходе агитации используются недозволенные и тем более не достойные звания коммуниста приемы и так далее в том же хлестком духе. Результат выступления, (точно так же, как в Комсомольске-на-Амуре!) не заставил себя ждать. Через неделю усольчане, раскрыв городскую газету «Ленинский путь», - прочитали, что Валерию Манькову на заседании бюро горкома партии объявлен выговор за "неудовлетворительную организацию работы по обеспечению теплоснабжения города". Но все, кто присутствовал на пленуме, поняли: выступление безнаказанным не осталось. Ведь, подводя черту, Валерий Маньков бросил в зал убийственную фразу, выразив недоверие лидерам городской партийной организации, назвав их пофамильно.
       ...Минуло десять лет с того печально памятного дня. Произошли кардинальные изменения в стране, открыв невиданные горизонты для инициативы: твори, выдумывай, пробуй.
       Но когда после долгой ночи, окутывавшей страну, развеялся утренний туман перестройки, стало видно, что в процессе реформирования в базисных, фундаментальных, краеугольных камнях экономики, коими являются промышленность, сельское хозяйство, энергетика, допущены грубые отклонения, которые вместо повышения благосостояния людей привели к обнищанию подавляющей массы.
       Это хорошо видел Валерий Маньков, к тому времени являвшийся уже дважды депутатом Законодательного собрания области, знал механизм искусственного банкротства предприятий и целых структур, перекочевывания из одних рук в другие, чувствовал пагубность и последствия таких, с позволения сказать, преобразований, подводящих людей к последней черте.
       В переделке в конце 90-ых годов оказалось и крупнейшее предприятие города Усолья - производственное объединение «Химпром». Маньков, внимательно следивший за его судьбой, инициировал вопрос на сессии Законодательного собрания области и резко высказался в адрес руководителя финансово-промышленной группы.
       Поэтому, когда в январе 2000 года на горизонте вновь замаячила тень финансово-промышленной группы, подобравшейся на сей раз к «Иркутскэнерго», получившей в доверительное управление 20 процентов акций, Валерий Александрович понял, что это голгофа, на которую придется взойти.
       На внеочередной 38 сессии Законодательного собрания Иркутской области обсуждалось письмо губернатора о необходимости принять закон «О реализации на территории Иркутской области функций управления государственной собственностью в электроэнергетическом комплексе до ее разграничения на федеральную и областную». Иными словами, речь шла о передаче 20 процентов государственного пакета акций в руки той самой финансово-промышленной группы, бездарную, если не сказать больше, деятельность которой Валерий Маньков хорошо знал.
       Противниками преподносилось все это как защита кровных интересов иркутян. Дескать, мы - единственная энергосистема в Российской Федерации, не объединенная в пресловутое РАО ЕЭС. Соответственно, мы можем иметь как бы самые низкие тарифы, которые уже три года не повышались. А что такое низкие тарифы на электроэнергию, можно не говорить: это себестоимость продукции и, соответственно, ее конкурентоспособность. Это, в конце концов, кошелек каждого избирателя, платящего за потребление электроэнергии.
       Точки над «I» должно было расставить рассмотрение вопроса на заседании. Но в повестке дня ЗС вдруг телегу поставили впереди лошади: сначала примем закон, а потом объясним, почему мы так сделали.
       Один из депутатов заявил, что, не разобравшись в ситуации, к которой «Иркутскэнерго» имеет самое непосредственное отношение, принимать закон преждевременно и лучше поставить первым ответ на депутатский запрос, а Маньков, высказав недоумение, почему докладчиками являются депутаты Законодательного собрания, настаивал на том, чтобы и в том, и в другом случае это были представители администрации области. Желательно даже, чтобы губернатор.
       Но, как говорится, плетью обуха не перешибешь. Рассмотрение вопроса пошло в том порядке, в котором было намечено.
       По каким-то неведомым обстоятельствам на сессии, рассматривавшей такой важный вопрос, не было ни генерального директора «Иркутскэнерго», который находился в Москве, ни главного инженера, пребывавшего за границей.
       Валерий Александрович хорошо понимал, что если будет принят закон, это повлечет за собой последствия, которые трудно предсказать: началась борьба за собственность в Иркутской энергосистеме, включающей таких крупнейших энергопроизводителей, как Братская, Усть-Илим-ская, Иркутская ГЭС.
       - Не лучше ли не идти на конфронтацию с Федерацией, а сделать шаг навстречу?
       Ведь было же письмо за подписью первого заместителя министра Госкомимущества, что этот вопрос рассмотрен министром и губернатором, администрации предложено вернуться к согласительной процедуре и можно уладить дело.
       Вступая в полемику, поднимаясь уже в который раз, он ставил лобовые вопросы:
       - Кто подписал распоряжение о передаче 20 процентов акций в финансово-промышленную группу?
       И вот здесь-то, услышав ответ, что передачу акций санкционировал губернатор, Маньков поднялся на трибуну.
       - Вы знаете, что в последнее время вокруг «Иркутскэнерго» бушуют достаточно серьезные страсти, и я считаю, что они исходят из самого высокого кабинета администрации Иркутской области, - заявил Валерий Александрович
       И далее в хронологическом порядке со ссылками на документы он раскладывает все лукавые действия финансово-промышленной группы и ее покровителей.
       - Вы помните, как мы здесь же разбирали взаимоотношения директора Химпрома с финансово-промышленной группой, в результате чего он был освобожден от занимаемой должности! Последовало судебное разбирательство, и что же в итоге? Его элементарно купили.
       Предостерегая депутатов от скоропалительного принятия решения, он закончил свое выступление фразой, наталкивающей на мысль о коррупции в областной администрации.
       Маньков понимал, что значит отстранение Федерации от управления пакетом, и знал, что голосовать «за» вряд ли рискнет любой здравомыслящий. Посему предложил провести тайное голосование.
       20 (двадцать!) раз поднимался на этой сессии депутат Маньков, настаивая изъять государственный пакет акций из доверительного управления финансово-промышленной группы и передать его в комитет по управлению государственным имуществом Иркутской области.
       - Откровенно говоря, я понимаю, что надоел уже всем, но тем не менее, настаиваю...
       И наконец-то услышал: - Кто за предложение Манькова?
       И опять (в который раз уже!) последовала нервотрепка, не дававшая спокойно жить и работать. Но он продолжал нести свою нелегкую ношу.
      
       1999 год. На сессии Законодательного собрания области.
       Валерий Маньков: "Борпис, ты не прав!"Valera6
      
      
       А в заключение еще одно стихот
 

Кое кто

Ответ на сообщение - Внимательно

Ах, вот оно, что! Спасибо за уточнение! Я думал про нашу бывшую ТЭЦ-3 в г. Зима

0 0

24.11.2016 13:25:28

Внимательно

Ответ на сообщение - Кое кто

Комсомольская ТЭЦ-3, а не в г. Зиме

0 2

24.11.2016 10:39:46

Кое кто

Ответ на сообщение - Светлана Николаевна Гуль

Вот это да! Неужели на ТЭЦ-3 осталось ПТО? Эту же ТЭЦ-3 законсервировали (а фактически закрыли) более десяти лет назад. А тепловые нагрузки перевели на Ново-Зиминскую ТЭЦ, построив теплопровод в 12 км до г. Зимы.  Её даже нет в перечне генерирующих объектов Иркутскэнерго.

Невероятно! Или что-то изменилось за последнее время, а я "не углядел"

2 0

23.11.2016 15:40:57

Светлана Николаевна Гуль

Здравствуйте Валерий Александрович, случайно натолкнулась на Вашу статью. Вы наверное помните Комсомольскую ТЭЦ-3, может и меня инженера ПТО. Я по-прежнему работаю в отделе, конечно коллектив уже поменялся, на станции из того состава остались единицы, но мы помним Вас и Валентину, ей большой привет. Удачи Вам и творческого вдохновения.

0 4

23.11.2016 12:15:40

вверх